Певца-инвалида Максима Вербенина, который закрыл собой любимую в «Крокусе», похоронили через два года после трагедии

Подвиг Максима Вербенина не будет забыт никогда. Инвалид-колясочник пришел на концерт любимой группы «Пикник» вместе с девушкой и был в предвкушении праздника, когда вдруг в фойе «Крокуса» неожиданно ворвались террористы с автоматами.

Когда нападавшие открыли огонь, Максим и Наташа были в зале. Услышав выстрелы, они начали двигаться в сторону сцены, как и остальные зрители, но все выходы были заблокированы нападавшими — они хотели загнать людей в зал и поджечь.

Как отмечали эксперты, в «Крокусе» было предусмотрено много пандусов, однако по стандартам безопасности подъем на саму сцену для колясочников не предполагался. В момент теракта Максим мгновенно оценил ситуацию: он понял, что если Наташа попытается поднять его по лестнице, это задержит толпу и погубит многих.

Он принял мужественное решение — отъехал от прохода и развернулся спиной к террористам, закрыв собой любимую и других людей от пуль. Нападавшие выстрелили ему в спину. Наташа чудом спаслась: в последние мгновения жизни Максима она смотрела прямо в его глаза. Позже, несмотря на полученные при пожаре тяжелые ожоги, девушка нашла в себе силы выбраться из горящего зала.

Все это время мать пыталась найти останки сына, но на пепелище сделать это было крайне сложно: на руинах концертного зала долгое время не удавалось обнаружить даже следов ДНК. Лишь спустя два года личность погибшего смогли подтвердить — похоронили Максима в конце февраля на Троекуровском кладбище.

«Через несколько дней после теракта мне позвонили и сказали, что нужно приехать и забрать вещи. Вещи погибших хранились отдельно — те самые, которые люди сдали в гардероб перед концертом. Мне вынесли куртку, я сразу ее узнала. Цвет, молния, рукава — все родное. Я помню, как он в ней выходил из дома, как поправляла ему воротник.

Куртка была здесь. А сына не было. Этот момент, наверное, один из самых страшных в моей жизни. Значит, он пришел, разделся, повесил ее на номерок. Он был жив в тот момент. А дальше — пустота. Это был не крик даже, какой-то звук изнутри, который невозможно сдержать. Кажется, я повторяла одно и то же про себя: «Отдайте сына. Куртка есть — отдайте сына». Взяла куртку в руки, прижала ее к себе, как будто это он», — вспоминает мать Вербенина.

Наталья, которую Максим спас ценой собственной жизни, до сих пор не может оправиться от пережитого. По словам близких, девушка замкнулась в себе и ведет крайне закрытый образ жизни. Физическое восстановление также проходит мучительно: из-за ожогов 60% тела реабилитация идет тяжело — кожа на поврежденных участках спины и ног приживается плохо.

«Иногда люди спрашивают: вам не было тяжело, что не было тела, не было могилы? Тяжело было все. Но тогда, в первые месяцы, мне действительно было проще не видеть. Жить в неопределенности, чем встретиться с физической окончательностью», — говорит мать Вербенина.

По словам матери Максима, не проходит и дня, чтобы она не думала о сыне. Со временем боль не утихла — напротив, чувство одиночества и тоски только обострилось. «Это не из серии ‚вспомнила — поплакала — отпустило‘. Нет. Это как будто часть меня вырезали, и я каждый день живу с ощущением ампутации. Я бесконечно скучаю по его голосу… По тому, как он произносил: ‚Мам‘», — призналась женщина, которая лишь спустя два года после трагедии получила возможность приходить на могилу к сыну.