О трагедии сообщила член Совета по правам человека Ева Меркачева. Как уточнила правозащитница, Алия Галицкая находилась в камере одна. Перед смертью она оставила предсмертную записку, в которой возложила ответственность за произошедшее на своего бывшего мужа.
Источник «СтарХита», близкий к материалам дела, опроверг информацию о наличии предсмертной записки. Известно, что 10 февраля в 9:45 должен был состояться финальный суд по вопросу о разделе имущества, который инициировала Алия.
Представлять интересы Александра Галицкого в суде должен был Александр Добровинский. По словам источника, брак миллиардера и Алии, заключенный в США, даже в Америке был признан не действительным.
Ева Меркачева, комментируя трагедию, отметила, что Алия находилась в камере одна и, вероятно, в состоянии сильного стресса. Правозащитница уверена, что решение суда об аресте стало для Галицкой полной неожиданностью.
«После того, как суд заключает человека под стражу, человек находится в сильнейшем шоке, в стрессе. Я уверена, что она не думала, что ей изберут такую меру пресечения, потому что преступление совершено впервые, потому что у неё конфликт был с бывшим мужем. И обвинение странное, как мне кажется», — высказалась она в беседе с изданием «Подъем».
Правозащитница также обратила внимание, что Алию не доставили в СИЗО: «Это означает, что следствие планировало с ней сразу же работать. То есть они решили ее максимально продержать вот это первое время. Ее вернули в ИВС, то есть в руки полицейских, в руки тех людей, которые ведут дело против неё и которые заинтересованы в том, чтобы оказывать максимальное давление».
Напомним, что Алию Галицкую арестовали 6 февраля по решению Истринского городского суда Московской области. Она проходила подозреваемой по уголовному делу о вымогательстве в особо крупном размере. Данная статья предусматривает до 15 лет лишения свободы.
Следствие считает, что в 2024 году Галицкая действовала совместно с неустановленными лицами и шантажировала экс-супруга угрозами обнародовать компрометирующую информацию. За отказ от публикации этих сведений, по версии правоохранительных органов, она требовала сумму, превышающую 150 миллионов долларов.
