«Мое отцовство вне игры!»: Омаров о том, запретила ли Бородина ему общаться с дочкой после скандала с Сердюковым

Курбан, почему вы решились на участие в шоу «Мастер игры»? Не было ли опасений, что станете антигероем. Многие участники первого сезона раскрывались не с лучшей стороны.

Меня привлекла концепция «Мастера игры». Это не про то, кто громче кричит, а про того, кто лучше считает ходы. Это интеллектуальный вызов. Что касается роли антигероя… В любом качественном шоу зритель ищет правду. И если эта правда выглядит жестко, ее могут назвать антигероизмом. Но я не боюсь оценок. Гораздо страшнее для меня стать скучным и предсказуемым. Я шел туда, чтобы показать себя таким, какой я есть, а не нравиться всем подряд.

Хочется сразу перейти к острой теме про Николая Сердюкова. Для вас наверняка стало сюрпризом, что он тоже мог стать участником?

Во-первых, концепция шоу подразумевает нашу неосведомленность в этом вопросе. То есть мы не знаем, кто будет среди участников. Нас доставляли разными рейсами, разными самолетами, в разные отели. Но в мире медиа без сюрпризов не бывает. Я догадывался, что будет какая-то подстава. Понимал, что состав окажется заряженным. Для меня это было лишь дополнительным условием, которое делало игру интереснее. На поле выходят разные игроки, это нормально.

Вы спокойно к этому отнеслись?

Абсолютно спокойно. Я был уверен в себе. Пожалуй. мне стало даже интересно проверить себя, именно за этим я туда и шел.

Видео, которое вы записали для Николая после его ухода, многим показалось эмоциональным. Так ли это и как сейчас относитесь к его побегу с проекта?

Никаких эмоций там не было. Я записал его, потому что посчитал это правильным. Человек приехал и сразу же развернулся — это выглядело странно. Я предложил ему пойти вместе. Это не эмоции, а здравый смысл. Как отношусь сейчас? Так же. Каждый сам принимает решение, а потом живет с этим.

Вы обсуждали эту ситуацию с Ксенией лично?

Мы давно обозначили границы во всем, что касается нашей общей ситуации. Все, что относится к шоу и медиа, — это рабочие моменты индустрии, частью которой она тоже является много лет. Претензии возникают там, где есть недосказанность. А у нас все предельно прозрачно: каждый занимается своей жизнью и своей карьерой.

То есть, получается, эта ситуация никак не повлияла на ваше общение с дочерью?

— Теона — мой ребенок, моя единственная дочь. Никакие шоу, скандалы и публикации не влияют на то, папа я или нет. Мое отцовство вне игры!

Мы с Михаилом Терехиным тоже обсуждали выпад Николая. Со стороны кажется, что Ксения вполне могла сказать мужу: «Мы посовещались, и я решила, что надо возвращаться». Как думаете, мог быть такой сценарий?

Не знаю. Михаил сказал то, что считал нужным. Я привык опираться на факты, а не на догадки. Кто принимал окончательное решение в той семье, для меня не важно. Важен результат: участник покинул поле до начала основной битвы. Мотивы пусть остаются за кадром. Я не знаю, что происходит внутри их семьи, и не хочу знать. Михаил высказал свое мнение — это его право. Мое мнение: каждый мужчина принимает решение сам.

Как ваша супруга Валерия отнеслась к этому скандалу в шоу? Как вообще она реагирует на постоянные обсуждения ваших прошлых отношений в Сети? Ведь люди до сих пор приходят к вам в комментарии с этой темой.

Валерия — мудрый человек с невероятной внутренней выдержкой. Она понимает, кто я, понимает специфику моей публичности. Мы не живем прошлым, у нас слишком много дел в настоящем: семья, сын, общие проекты. Она смотрит на эти скандалы с улыбкой, потому что знает реальную картину. Ее спокойствие — мой главный ресурс.

Мы столько лет в этой теме, что комментарии в Сети — последнее, на что мы обращаем внимание. Это абсолютно неблагодарное дело, и мы этим не занимаемся.

Сейчас у вас совсем другой этап жизни. Как себя ощущаете, чем живете, довольны ли тем, как все складывается?

Я нахожусь в своей лучшей форме — и ментально, и физически. У меня есть все, что нужно мужчине для счастья: любимая женщина, дети, дом, который я строю для наследия, и ясное понимание будущего. Я доволен тем, что перестал кому-то что-то доказывать и начал просто созидать, просто жить.

У вас подрастает сын Адам — это уже ваш третий ребенок. Замечаете ли, как с годами меняется ваше отношение к отцовству?

Конечно. С Адамом я стал более осознанным. В 20 лет отцовство — это инстинкт, а в 45 — уже философия. Сейчас я больше внимания уделяю деталям, передаче смыслов. Я стал спокойнее, терпеливее. Я не просто ращу сына, я формирую мужчину, глядя на которого смогу гордиться так же, как горжусь старшим сыном Омаром. А он в младшем брате души не чает, просто обожает его.

Все ваши дети так или иначе находятся в публичном поле, в том числе потому, что вы сами иногда показываете их аудитории. Чему стараетесь учить детей, понимая, насколько жестоким может быть хейт, особенно по отношению к ребенку?

Если мы говорим про хейт, то я учу их не бояться мнений. Я учу их знать себя достаточно хорошо, чтобы чужие слова не определяли их самооценку. Хейт всегда говорит о том, кто хейтит. Это не про тебя. Если ты это понял — ты свободен. Я хочу, чтобы мои дети были свободными людьми.

Мои дети развиты, эмоционально стабильны. Когда в голове пустота, ее легко заполнить чужим мнением. А у них этого нет. Они знают про себя все и понимают окружающий мир.

Хотелось бы вернуться к Михаилу Терехину. Для многих стало неожиданностью, как быстро вы нашли общий язык на проекте. За счет чего возникло такое взаимопонимание?

Мы были знакомы еще до всех этих историй с Ксенией. А шоу просто дало нам возможность снова поговорить без лишнего груза. Мы взрослые люди, нам нечего делить. Прошлое осталось в прошлом. Нам было интересно обсуждать механику игры. Михаил — опытный человек, понимающий правила телевидения. На проекте он был одним из немногих, кто действительно понимал суть происходящего. И, честно говоря, там я открыл для себя нового Михаила, с которым мне было невероятно интересно.

Михаил, кстати, тоже говорил, что хотел бы продолжать общение после шоу и даже видеться семьями.

Это взаимно. Мне с ним интересно. Люди часто воспринимают его как слишком простого парня. Но простые парни не становятся начальниками криминальной полиции Люберецкого ОВД. Об этом надо помнить.

Судя по первому сезону, вы понимали, на что идете. Не опасались интриг и предательств? Вот победителю первого сезона Денису Власенко потом пришлось уйти в горы, чтобы восстановиться после проекта. У вас не было желания закрыться от людей?

Я был в кругу своей семьи. Получал от них энергию, благодаря им подзарядился и пошел дальше.

И почему все-таки стоит смотреть второй сезон «Мастера игры»?

Приведу один пример. Когда я был на шоу, мне казалось, что все легко, весело и просто. А когда вернулся домой, неделю лежал и не мог встать. Думал, что полон сил и энергии, а оказалось — был полностью опустошен. Это очень тяжелый проект — эмоционально, психологически. Сидя на диване перед телевизором, этого не понять. Там постоянное напряжение с участниками, недосып, вечный анализ — голова не перестает работать. Это один из самых сильных и интересных проектов, которые я знаю.